Неточные совпадения
— Бывало — да; а теперь другое
дело: в
двенадцать часов езжу. — Он сделал на последнем слове ударение.
— К святой, — сказал он. — Но сколько
дела — ужас! С восьми до
двенадцати часов дома, с
двенадцати до пяти в канцелярии, да вечером занимаюсь. От людей отвык совсем!
На другой
день, ровно в
двенадцать часов, гробовщик и его дочери вышли из калитки новокупленного дома и отправились к соседу. Не стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни европейского наряда Акулины и Дарьи, отступая в сем случае от обычая, принятого нынешними романистами. Полагаю, однако ж, не излишним заметить, что обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки, что бывало у них только в торжественные случаи.
За ветчиной, осетриной и белугой в
двенадцать часов посылали с судками служащих те богатые купцы, которые почему-либо не могли в данный
день пойти в трактир и принуждены были завтракать у себя в амбарах.
— Теперь, как я вижу, уже достаточно. Пора. Уже
двенадцать часов, а я еще хочу изложить вам свои мысли об этом
деле, потому что считаю полезным для вас узнать мое мнение о нем. Вы согласны?
Остаться у них я не мог; ко мне вечером хотели приехать Фази и Шаллер, бывшие тогда в Берне; я обещал, если пробуду еще полдня, зайти к Фогтам и, пригласивши меньшего брата, юриста, к себе ужинать, пошел домой. Звать старика так поздно и после такого
дня я не счел возможным. Но около
двенадцати часов гарсон, почтительно отворяя двери перед кем-то, возвестил нам: «Der Herr Professor Vogt», — я встал из-за стола и пошел к нему навстречу.
До Лыкова считают не больше
двенадцати верст; но так как лошадей берегут, то этот небольшой переезд берет не менее двух
часов. Тем не менее мы приезжаем на место, по крайней мере, за
час до всенощной и останавливаемся в избе у мужичка, где происходит процесс переодевания. К Гуслицыным мы поедем уже по окончании службы и останемся там гостить два
дня.
Наезжие отцы, матери, отстояв
часы и отпев молебный канон
двенадцати апостолам [На другой
день Петрова
дня, 30 июня, празднуется
двенадцати апостолам.], плотно на дорожку пообедали и потом каждый к своим местам отправились. Остались в Комарове Юдифа улангерская да мать Маргарита оленевская со своими девицами. Хотели до третьего
дня погостить у Манефы, да Маргарите того не удалось.
Обедает Вена, как и вся почти Германия, от
двенадцати до
часу дня, потом начинается после работы в канцеляриях и конторах сиденье по кафе, чтение газет, прогулка по Рингу, с четырех
часов — Promenade concert (концерты для гуляющих) в разных садовых залах, и зимой и летом.
Еще вчера я вырезал из газеты адрес — объявление «судебного пристава при С.-Петербургском мировом съезде» и проч., и проч. о том, что «девятнадцатого сего сентября, в
двенадцать часов утра, Казанской части, такого-то участка и т. д., и т. д., в доме № такой-то, будет продаваться движимое имущество г-жи Лебрехт» и что «опись, оценку и продаваемое имущество можно рассмотреть в
день продажи» и т. д., и т. д.
Варвара Ивановна на другой
день встала ранее обыкновенного. Она не позвала к себе ни мужа, ни сына и страшно волновалась, беспрестанно посматривая на
часы. В одиннадцать
часов она велела закладывать для себя карету и к
двенадцати выехала из дома.
«Пора, мол, мать моя: скоро
двенадцать часов, что это с тобой?» Я ведь целый
день за ней, как нянька.
Каждый
день, уходя от них в
двенадцать часов ночи, он, со стыдом и раздражением на собственную бесхарактерность, давал себе честное слово пропустить неделю или две, а то и вовсе перестать ходить к ним.
Пришел наконец
день испытания; с
двенадцати часов Ваву чесали, помадили, душили; сама Марья Степановна затянула ее, и без того худенькую, корсетом и придала ей вид осы; зато, с премудрой распорядительностью, она умела кой-где подшить ваты — и все была не вполне довольна: то ей казался ворот слишком высок, то, что у Вавы одно плечо ниже другого; при всем этом она сердилась, выходила из себя, давала поощрительные толчки горничным, бегала в столовую, учила дочь делать глазки и буфетчика накрывать стол и проч.
Не нужно, я думаю, говорить, что он на другой же
день с одиннадцати еще
часов принялся ездить по длинной улице, на которой
часов в
двенадцать встретил пани-аптекаршу на скромных саночках, но одетою с тою прелестью, с какой умеют одеваться польки.
Прошли таким образом день-два; пани Вибель не вытерпела, наконец, и передала Аггею Никитичу записку, в которой объявляла ему, что в следующие
дни им гораздо удобнее будет видаться не после обеда, а
часов в
двенадцать ночи, в каковое время она тихонько будет выходить в сад, и чтобы Аггей Никитич прокрадывался в него через калитку, которая имелась в задней стене сада и никогда не запиралась.
Аггей Никитич понял суть
дела, и поступок гуманного масона так поразил его, что у него слезы выступили на глазах, что повторилось еще в большей степени, когда гуманный масон в
двенадцать часов приехал к нему. Аггею Никитичу было стыдно и совестно против старика, но вместе с тем в нем возродилось сильное желание снова приступить к масонскому образованию себя.
В такого рода разговорах они, однако, просидели
часов до
двенадцати. Наконец, Павел, утомленный разного рода событиями
дня, встал.
В
двенадцать часов генерал действительно вышел и, увидев Вихрова, как будто усмехнулся, — но не в приветствие ему, а скорее как бы в насмешку. Вихров почти дрожащими руками подал ему
дело о бегунах.
Можно себе представить удивление Никитича, когда после
двенадцати часов ночи он увидал проходившего мимо его корпуса Петра Елисеича. Он даже протер себе глаза: уж не блазнит ли, грешным
делом? Нет, он, Петр Елисеич… Утром рано он приходил на фабрику каждый
день, а ночью не любил ходить, кроме редких случаев, как пожар или другое какое-нибудь несчастие. Петр Елисеич обошел все корпуса, осмотрел все работы и завернул под домну к Никитичу.
— Каждый
день, как
двенадцать часов, голова начинает болеть, потом жар как пойдет…
Часа два потреплет и отпустит.
— Вдруг третьего
дня присылают ко мне своего человека: просят, дескать, побывать вас завтра в
двенадцать часов.
— Получил по публикации приглашение. Прихожу. Богатейшая квартира. Выходит дама. Заниматься с мальчишкою
двенадцати лет, — не преуспевает. Переговорили. Каждый
день заниматься по два
часа. «Какие ваши условия?» Я говорю: «Пятьдесят рублей». Барыня подняла брови. «А мне говорили, что студенты дешево берут».
В комнате их не много добра; иногда просто штоф чистой русской водки, которую они однообразно сосут весь
день без всякого сильного прилива в голове, возбуждаемого сильным приемом, какой обыкновенно любит задавать себе по воскресным
дням молодой немецкий ремесленник, этот удалец Мещанской улицы, один владеющий всем тротуаром, когда время перешло за
двенадцать часов ночи.
Послала дорогу искать ямщика,
Кибитку рогожей закрыла,
Подумала: верно, уж полночь близка,
Пружинку
часов подавила:
Двенадцать ударило! Кончился год,
И новый успел народиться!
Откинув циновку, гляжу я вперед —
По-прежнему вьюга крутится.
Какое ей
дело до наших скорбей,
До нашего нового года?
И я равнодушна к тревоге твоей
И к стонам твоим, непогода!
Своя у меня роковая тоска,
И с ней я борюсь одиноко…
С восьми и до
двенадцати часов самовар со стола не сходит, Лидинька то и
дело раздувает его голенищем полояровского сапога, подбавляет воды, углей и ругается.
Было всего
часов двенадцать дня. Самое время, чтобы плыть да плыть, а тут стой у берега. Делалось обидно за напрасно уходившую воду и даром потраченное время на стоянку.
Она писала ему, что решилась ускорить свой отъезд из Дрездена, так как здоровье ее тетки совершенно поправилось, и что если никаких не встретится препятствий, они обе на следующий
день к
двенадцати часам прибудут в Баден и надеются, что он придет к ним на встречу на железную дорогу.
Литвинов не сдержал своего обещания зайти попозже; он сообразил, что лучше отложить посещение до следующего
дня. Войдя,
часов около
двенадцати, в слишком знакомую гостиную, он нашел там двух младших княжон, Викториньку и Клеопатриньку. Он поздоровался с ними, потом спросил, легче ли Ирине Павловне и можно ли ее видеть.
Вечером в этот
день Даша в первый раз была одна. В первый раз за все время Долинский оставил ее одну надолго. Он куда-то совершенно незаметно вышел из дома тотчас после обеда и запропастился. Спустился вечер и угас вечер, и темная, теплая и благоуханная ночь настала, и в воздухе запахло спящими розами, а Долинский все не возвращался. Дору это, впрочем, по-видимому, совсем не беспокоило, она проходила
часов до
двенадцати по цветнику, в котором стоял домик, и потом пришла к себе и легла в постель.
Всякий
день неизменно, в восемь
часов утра, ему приносили в его комнату стакан кофе со свежею булкою; в два
часа Дорушка звала его в столовую, где был приготовлен легкий завтрак, потом он проходил с Дорою (которой была необходима прогулка) от Владимирской до Адмиралтейства и назад; в пять
часов садились за стол, в восемь пили вечерний чай и в
двенадцать ровно расходились по своим комнатам.
В
двенадцать часов ясного зимнего
дня картинные галереи Лувра были залиты сплошною и очень пестрою толпою доброго французского народа.
Один раз, в самый ясный погожий осенний
день, поздним утром, так
часов около
двенадцати, к Анне Михайловне забежал Журавка, а через несколько минут, как по сигналу, явились Шпандорчук и Вырвич, и у Доры с ними, за кофе, к которому они сошлись было в столовую, закипел какой-то ожесточенный спор.
Мать приезжала ко мне всякий
день два раза, в
двенадцать часов перед обедом, всего на полчаса, и в шесть
часов вечера, и тогда я мог оставаться с ней
часа полтора.
Часов в
двенадцать дня Елена ходила по небольшому залу на своей даче. Она была в совершенно распущенной блузе; прекрасные волосы ее все были сбиты, глаза горели каким-то лихорадочным огнем, хорошенькие ноздри ее раздувались, губы были пересохшие. Перед ней сидела Елизавета Петровна с сконфуженным и оторопевшим лицом; дочь вчера из парка приехала как сумасшедшая, не спала целую ночь; потом все утро плакала, рыдала, так что Елизавета Петровна нашла нужным войти к ней в комнату.
Елена в этот
день возвратилась из училища не в
двенадцать часов ночи, а к обеду.
Днем для открытия вновь преобразованного училища барон выбрал воскресенье; он с большим трудом, и то с помощью Петицкой, уговорил княгиню снять с себя глубокий траур и приехать на его торжество хоть в каком-нибудь сереньком платье. Г-жа Петицкая, тоже носившая по князе траур, сняла его и надела форменное платье начальницы. К
двенадцати часам они прибыли в училище. Княгиню барон усадил на одно из почетнейших мест. Г-жа Петицкая села в числе служащих лиц, впрочем, рядом с бароном и даже по правую его руку.
На другой
день,
часов в
двенадцать утра, князь ходил по комнате жены. Княгиня по-прежнему сидела неодетая в постели, и выражение ее доброго лица было на этот раз печальное и сердитое. Объяснение между ними только что еще началось.
Она поцеловала меня последний раз тихо, неслышно, крепко и бросилась от меня на зов Насти. Я прибежала наверх как воскресшая, бросилась на диван, спрятала в подушки голову и зарыдала от восторга. Сердце колотилось, как будто грудь хотело пробить. Не помню, как дожила я до ночи. Наконец пробило одиннадцать, и я легла спать. Княжна воротилась только в
двенадцать часов; она издали улыбнулась мне, но не сказала ни слова. Настя стала ее
раздевать и как будто нарочно медлила.
В самый
день обеда Домна Осиповна с
двенадцати часов затворилась в своей уборной и стала себе «делать лицо».
Приехал я сюда
часов в
двенадцать дня и остановился в гостинице, недалеко от собора. В вагоне меня укачало, продуло сквозняками, и теперь я сижу на кровати, держусь за голову и жду tic’a. Надо бы сегодня же поехать к знакомым профессорам, да нет охоты и силы.
Проснувшись на другой
день, Эльчанинов совершенно забыл слова Савелья о каком-то письме и поехал в
двенадцать часов к графу. Анна Павловна, всегда скучавшая в отсутствие его, напрасно принималась читать книги, ей было грустно. В целом доме она была одна: прислуга благодаря неаккуратности Эльчанинова не имела привычки сидеть в комнатах и преблагополучно проводила время в перебранках и в разговорах по избам. Кашель и шаги в зале вывели Анну Павловну из задумчивости.
— Вчерашний
день, — начал Иван Александрыч, — в
двенадцать часов ночи, совершенно неожиданно.
Случилось это следующим образом: на другой
день после приезда от вдовы Эльчанинов проснулся
часов в
двенадцать.
Он очень хорошо заучил, в котором
часу она ходит гулять, долго ли гуляет; знал
дни, в которые она уезжала
часов в
двенадцать и возвращалась уже поздно.
— Так, стало быть, это пустяки — одни только надежды. Нет, Павел Васильич, на жизнь нельзя так смотреть: жизнь — серьезное
дело; пословица говорится: «Не сули журавля в небе, а дай синицу в руки». Полноте, батюшка, приискивайте-ка здесь место; терять время нечего, вы теперь человек женатый. Вот уж
двенадцать часов. Честь имею вас поздравить с Новым годом. Малый! Дай шампанского! Вот видите, жизнь-то какова: пришел Новый год, нужно бутылку шампанского, а это стоит
двенадцать рублей. Вот жизнь-то какова!
Но, возвратясь на другой
день домой около
двенадцати часов ночи, он опять застал у себя свою вчерашнюю гостью, и… чтобы избавить ее от всяких подозрений, опять, по-вчерашнему же, провел ночь на ялике, на взморье, против Екатерингофа.
Подмостки были сооружены; стулья расставлены в
двенадцать рядов; в назначенный
день, с семи
часов вечера, зала была освещена, у дверей перед столиком для продажи и приема билетов сидела старая долгоносая женщина в серой шляпе с надломленными перьями, и с перстнями на всех пальцах.
Во-первых, она имела кокетство, потому что еще с
двенадцати лет очень любила вертеться перед зеркалом и умела весьма ловко потуплять глаза, когда в танцкласс привозили какого-нибудь Васеньку или Ванечку, не по
дням, а по
часам вырастающих из сшиваемых им курточек.
— Еще всего
двенадцать часов, а что у нас народищу перебывало. Слава те Господи, хоть Дюшарша за барином чай пить прислала, ну и сбурили всех. Рученьки разломало, отворяя дверь. Хоть часок другой теперь отдохну. Так на звонке и виснешь цельный
день.